Заведующий отделением анестезиологии-реанимации Олег Лобов: «Безопасность пациента – наш приоритет»

Держать в голове колоссальный массив знаний, не упускать мелочей, уметь принимать сложные решения даже в экстренных ситуациях, а ещё видеть в каждом пациенте человека, не переставать учиться. Всё это про анестезиологов, чья работа часто незаслуженно остаётся за кадром. 

В преддверии Всемирного дня анестезиолога мы расспросили заведующего профильным отделением Воронежского онкоцентра Олега Анатольевича Лобова о том, как устроена работа этой службы: поговорили о том, как ему удалось собрать одну из сильнейших команд в стране, какие уникальные методики используют в ВОНКОЦ, и чем работа анестезиолога в «неотложке» отличается от работы с онкологическими пациентами – об этом и многом другом в нашей беседе.

Олег Анатольевич, расскажите, как вы пришли в профессию. Знаем, что изначально план был другой.

Изначально моя мечта была стать хирургом. Я учился на педиатрическом факультете, занимался детской хирургией. Но после третьего курса волею судьбы устроился медбратом в реанимацию ВОКБ №1. Когда закончил академию, меня пригласили пройти там клиническую интернатуру, а после неё – оставили работать. Так я и пришёл в эту профессию.

Мне нравится анестезиология. Она требует огромного количества знаний. Вся интенсивная терапия строится на патофизиологии – понимании того, что происходит в организме, особенно в критических состояниях.

А свой первый день в роли анестезиолога помните?

Это было уже здесь, в онкодиспансере – тогда он так назывался – в 2008 году. До этого я занимался только реанимацией и интенсивной терапией.

Тогда мы работали в крайне стеснённых условиях. Наша база была в третьем корпусе: две маленькие палаты по три койки. А операционные были разбросаны по корпусам. 

Я начал работать в операционной абдоминальной онкологии – и долгое время оставался там. Плюс на мне были все пациенты после операций.

Почему именно онкология?

Меня пригласили сюда на работу. Николай Иванович Чевардов, который тогда занимал пост главного врача – связался с моим учителем, Анатолием Николаевичем Лаврентьевым, – попросил посоветовать ему толкового специалиста. Так все и началось.

Служба анестезиологии и реанимации в те годы здесь была, мягко говоря, не в лучшем состоянии.

Можно сказать, что службу вы собирали заново?

По сути, да. Даже дважды. Первый раз – когда я сюда пришёл. Второй – когда мы переехали в новый хирургический корпус. Сейчас здесь всё на самом современном уровне.

Во главу угла мы поставили безопасность пациента. Прежде всего это непрерывный качественный мониторинг и современные технологии – и в анестезии, и в интенсивной терапии.

А чем анестезиология в онкологической сфере отличается от работы в, скажем, больнице неотложной помощи?

Отличий несколько. Первое – психоэмоциональное состояние наших пациентов. Человек знает свой диагноз, поэтому мы говорим с ним крайне аккуратно, деликатно, задаём вопросы, отвечаем очень внимательно.

Второе – возраст. Контингент у нас в основном солидного возраста. Третье – очень большой процент с тяжелой коморбидной патологией, которой сопутствуют заболевания сердечно-сосудистой системы, дыхательной. И четвёртое – травматичность операций. Даже когда хирургия становится менее инвазивной, онкологические вмешательства остаются одними из самых сложных.

А если пациент уже прошёл химио- или лучевую терапию?

Это отдельный фактор. Химиотерапия – токсичные препараты. Они бьют по сердцу, печени, почкам. Иммунитет угнетён. Всё это мы учитываем. Иногда приходится откладывать операцию, готовить пациента, стабилизировать.

Бывает, что приходится расставлять приоритеты, решать, какая помощь важнее: по поводу онкологического заболевания или стенокардии, ишемической болезни сердца. В некоторых случаях сначала нужно сделать аортокоронарное шунтирование или стентирование, убрать угрозу инфаркта, а потом уже – делать следующую операцию по поводу онкологического диагноза. Анестезиолог обращает внимание абсолютно на всё. И за счёт такого подхода нам удалось добиться главного: осложнений со стороны анестезиологии в центре практически нет. Потому что мы всегда готовы и наши пациенты готовы.

Какие методики в своей работе вы используете?

В Воронежском онкоцентре высокий процент сочетанных анестезий. Чтобы защитить организм от хирургического стресса, мы воздействуем с нескольких сторон: общая анестезия плюс регионарная. Широкий спектр миофасциальных блокад, эпидуральные аналгезии. Блокады нервных структур и сплетений делаем под контролем ультразвука. Это даёт безопасность и качество обезболивания.

В торакальной хирургии используем раздельную вентиляцию лёгких – двупросветные трубки или бронхоблокаторы. Всё под визуализацией, с видеоэндоскопами.

А в реанимации?

Последние два года занимаемся экстракорпоральной детоксикацией – для пациентов с полиорганной недостаточностью и сепсисом. Провели несколько ЛПС-сорбций (прим. – когда плазма пациента пропускается через специальную колонку и очищается от токсинов). Практически никто в Воронеже эту методику не делает.

В операционной вы всегда собранны и уверены. Но ведь никто не застрахован от экстренных ситуаций, ни на минуту нельзя ослабить контроль. Как удаётся сохранять спокойствие?

Опыт. Уверенность в знаниях и навыках. И настрой: мы должны помочь пациенту и сделать это качественно.

Экстренные ситуации – действительно не редкость. Но у нас в коллективе при критических ситуациях коллеги всегда рядом. Это командная работа. Поэтому в большинстве случаев мы достигаем успеха.

Кстати, про команду, вы собирали её сами?

Когда пришёл, пригласил коллег из ВОКБ №1 – специалистов и в реанимации, и в анестезиологии. Надёжных, высокопрофессиональных. Сейчас это ведущие специалисты нашей клиники – Вячеслав Владимирович Коровин, Сергей Николаевич Лепшин, Илья Геннадьевич Тимофеев. Именно с ними мы начинали строить нашу службу.

Мы в принципе большое внимание уделяем отбору людей. Если человек обладает достаточным багажом знаний, хочет развиваться в своём деле – он плывёт с нами в одной лодке. Но есть и те, кто не выдерживает требований и темпа. 

Наши доктора постоянно учатся. Недавно несколько специалистов прошли обучение по экстракорпоральной детоксикации и ультразвуковым технологиям.

Вы в профессии больше четверти века. Как с такими колоссальными нагрузками удаётся не выгорать?

Всё это сильно зависит от человека. Те, кому интересно, кто каждый день открывает что-то новое, кто «горит», следит за мировыми достижениями, – не выгорают. Есть люди, которые в профессии 20, 30 лет и даже больше. Они учат молодёжь и развиваются сами.

Нагрузки действительно серьёзные, и в работу приходится погружаться с головой. Когда я начинал, мы проводили около трёх тысяч анестезий в год. Сейчас – больше десяти тысяч. Поток через реанимацию тоже вырос. Но я могу положиться на коллег в любой ситуации. Система у нас достаточно отработана.

Наш следующий шаг, который удастся реализовать, я надеюсь – создание на базе клиники Центра анестезиологии и реанимации. Мы занимаемся всеми направлениями службы, и я считаю это логичным.

И последний вопрос. Олег Анатольевич, что бы вы сказали человеку, которому предстоит операция под наркозом?

Не бойтесь задавать вопросы. Мы рядом. И наша задача – сделать так, чтобы всё прошло безопасно.